Остальные члены экипажа также получили дозы облучения, во много раз превышающие допустимые, и проходили лечение от лучевой болезни в течение последующего года. Лечение включало в себя пересадку костного мозга с последующим полным переливанием крови. Эта методика была предложена профессором З. Волынским и спасла в том числе получивших смертельные дозы облучения старшего лейтенанта Михаила Красичкова и капитана 3-го ранга Владимира Енина. В целях секретности официальный диагноз был не «лучевая болезнь», а «астено-вегетативный синдром»[2], в связи с чем подводники впоследствии имели сложности при приёме на работу.

Маленький Маэстримо жил внутри старинного фортепиано. Как горбун из Нотер-Дама - он спускался по струнам и каждый день начинал с того, что проверял более 10000 деталей клавишно-молоточкового механизма.
Карта мира Маэстримо, заключенная в футляр, была крайне запутана. Но, зная каждый уголок своей музыкальной вселенной, Маэстримо неуловимо проскальзывал по резонансной деке; проворно перепрыгивал с вирбеля на вирбель, задевая краем мешковатых протертых брюк чугунную раму; ползком пробирался через дискантовый и басовый теги, недовольно фыркая и отдуваясь; проверял все демпферы, придирчиво изучая каждую; просматривал молоточки и то, насколько прочен фильц на каждом из них...спускался вниз по штоку, к педалям, обходил все их обзором...жизнь его была вечным путешествием по инструменту, произносящему каждый день магические слова музыки.

Фортепиано было для Вивьен мучением, но не отдушиной. Закончив музыкальную школу, она, провалив вступительные экзамены на физико-математический факультет престижного университета, вынуждена было пойти в музыкальное училище...говоря честно - особого музыкального таланта девушка не проявляла ни в детстве, ни в юности, ни сейчас. Прожив двадцать три года в мире, Вивьен превратилась в прелестную особу, кучерявые волосы которой отливали золотом солнца, а подвижные черты лица и огромные глаза цвета увядших голубых хризантем пленили всех вокруг, за редким исключением.
Сбивая пальцы в кровь и натирая мозоли, она усердно выигрывала триоли и арпеджио, сбиваясь с ритма и каждый раз начиная снова. Стравинский был для нее ненавистным врагом номер один, Бах - сумасшедшим, создавшим что-то страшное под аббревиатурой ХТК, Рохманинов - гением-мучителем, Моцарт - малолетним извращенцем...каждый вечер она вела войну с каждым из них, не сдаваясь и вновь и вновь переигрывая инвенцию h-moll или первую часть первого концерта Чайковского...в общем-то, Вивьен успешно сдавала экзамены, улыбалась и веселилась с друзьями, будучи легкой на подъем...

...и только маленький Маэстримо знал, что значит "сдать успешно" для Вивьен. Когда она нервничала и срывалась - он забивался между западающими ля и си-бемолем второй октавы...а Вивьен избивала белые и черные клавиши, как будто пытаясь сделать им больно...била корпус его любимого инструмента и хлопала крышкой, уходя и оставляя Маэстримо одного в еще долго гудящей тишине...он сидел, обнимая худые колени и прижимая ноги к груди, украдкой поправлял спадавшую коричневую кепу и смотрел грустными глазами на еле звучащие струны. Его любимая ми обиженно замолчала...когда она замолкала - Маэстримо вставал и шел в новое путешествие по своему мирку, забывая обиду и успокаивая свой инструмент.

...Вивьен ворвалась в осенний дом, улыбаясь и на ходу скидывая плащ. Уже три месяца она не садилась за фортепиано, отдаваясь свободе и вольности жизни. Сдав самый главный экзамен в своей жизни на "отлично", она решила навсегда освободиться от музыки в своем доме...от музыки, создаваемой ей же...ненависть к нему, к этому инструменту, заставлявшему ее сидеть часами на одном месте и пропускать вечеринки, дни рождения и новоселья друзей. Ненависть настоящая...и живая.

...Маэстримо, услышав звук хлопнувшей двери, быстро вернулся внутрь своего мира, прыгнув напоследок на до-диез и оставив маленький след своей ножки на черной клавише. Надежда на то, что сегодня Вивьен все-таки сыграет, родилась в нем мгновенно.
- Здесь...
Маэстримо сидел, прижавшись и вслушиваясь в происходящее снаружи, подглядывая в тонкую щелку...
Еще один хлопок двери. Звук шагов. Чужие голоса.
- Хм...вынесем запросто, Вивьен. За транспорт придется заплатить - мужчина в синем комбинезоне внимательно осмотрел фортепиано со всех сторон. Прижухнув, Маэстримо держался кулачками за край доски и непонимающе подергивал усами.
- Я музыкальную школу закончил...сыграть? - еще один мужчина присел и открыл крышку, - Вагнер, леди и джентльмены.
Музыка заполнила опустевшую комнату...Маэстримо довольно вслушивался, ловя каждую капельку звука...как давно ему не играли...
- Хватит. Прошу вас, быстрее. Я должна сдать квартиру завтра утром.
Сорванный аккорд. Фальшь. Недовольное лицо Маэстримо.
- Зря вы такой инструмент выбрасываете...совершенное звучание - мужчина осторожно закрыл крышку и встал.
- Нет в мире совершенства. А если и есть - то оно не в музыке, - Вивьен тороплива скинула ноты в мусорный пакет.

...Маэстримо любил Вивьен. Всегда...с самого первого дня их знакомства, когда она коряво сыграла на его клавишах собачий вальс. Тогда он завороженно смотрел на ее красивое лицо и поругал себя за то, что ре-диез не настроен...он каждый день ждал ее со школы, чтобы послушать ее музыку. Каждые день, больше десяти лет...он привык к запаху ее квартиры, ее рук, ее слез и крови на клавишах...ее смеху и удачам...

...одинокое фортепиано стояло в окружении старых выброшенных и забытых вещей. Капли дождя скатывались по лакированной поверхности, оставляя мокрые следы. Маэстримо пытался скинуть влагу с молчащего инструмента, трепетно протирая каждый уголок...тщетно. Полностью промокнув, он сел прямо на соль и заплакал, смахивая соленые слезы с щек...о нем забыли. Его мир, наполненный звучанием, молчал...и Маэстримо погибал...день за днем...фортепиано, брошенное среди кучи хлама, умирало...футляр размокал...холод сковывал...